Восстановление памяти из-под обломков: в Газе спасают разрушенный Дворец Паши
Палестинцы вручную разбирают завалы, чтобы спасти культурное наследие
Ведро за ведром, палестинские рабочие расчищают песок и обломки с руин бывшей средневековой крепости, превращенной в музей в городе Газа. Дворец Паши, где когда-то останавливался Наполеон Бонапарт, был сильно поврежден во время двухлетней войны между Израилем и террористической группировкой ХАМАС.
Десятки рабочих вручную разбирают завалы, сортируя камни для повторного использования и обломки для утилизации. Над их головами гудит израильский разведывательный дрон. По словам эксперта по культурному наследию, руководящего работами, более 70% зданий дворца было разрушено. По данным ЮНЕСКО, с начала войны в Газе было повреждено 114 объектов культурного наследия, включая один из старейших христианских монастырей на Ближнем Востоке — монастырь Святого Илариона.
Главной проблемой является получение материалов для реставрации из-за строгих ограничений, введенных Израилем. "Материалов больше нет, и мы лишь разбираем обломки, собираем камни, сортируем их", — говорит директор Центра сохранения культурного наследия, координирующий работы. По его данным, число поврежденных объектов достигает 226.
Восстановительные работы стали возможны лишь после установления перемирия. Ранее, по словам координатора, работать было опасно, так как "людям угрожали дроны, которые сканировали местность и стреляли". Помимо разрушений, из Дворца Паши исчезли более 17 000 артефактов. На данный момент команде удалось найти и спасти лишь 20 важных предметов, датируемых римской, византийской и исламской эпохами.
Работа по восстановлению Дворца Паши — это гораздо больше, чем просто попытка отстроить старое здание. Это акт борьбы за сохранение национальной идентичности и памяти палестинского народа. В современных войнах уничтожение культурного наследия часто является сознательной тактикой, направленной на деморализацию противника и стирание его исторических корней. Поэтому каждое ведро обломков, разобранное вручную под гул разведывательного дрона, является символом неповиновения и стойкости.
Эта история также обнажает трагическую реальность послевоенной Газы. Даже при наличии желания и специалистов, реальное восстановление невозможно из-за блокады и отсутствия базовых материалов. Это превращает реставрацию в сизифов труд, где главной целью становится не столько восстановление, сколько спасение того, что еще можно спасти — сортировка камней, поиск уцелевших артефактов.
Это попытка сохранить память для будущих поколений, даже если физическое восстановление остается далекой мечтой. Таким образом, этот титанический труд на руинах является одновременно и актом надежды, и свидетельством глубины гуманитарной катастрофы.